Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Av5

Живопырня

В III Думе лидеры правых стремились установить тотальный контроль над своими коллегами из крестьянского сословия. Многих из них поселили в общежитии на Захарьевской улице в Петербурге. Учреждением заведовала В.Н. Степанова-Дезорбри. Здесь депутатов ждал весьма скромный обед, комнаты по 6-8 кроватей и суровый почти тюремный режим. Они должны были рано вставать, присутствовать на утренних и вечерних молитвах, не могли принимать гостей, отлучаться надолго куда-либо. Крестьянам из этого общежития запрещалось входить в крестьянскую группу, читать многие газеты ("Речь", "Слово" и т.д.), принимать корреспондентов каких бы то ни было изданий. 16 января 1908 г. депутаты подняли бунт против своих "благодетелей". Представители правых - о. С.И. Соловьевич, о. Н.Е. Гепецкий - открыто угрожали расправой. На следующий день в каждой комнате общежития крестьяне группами по 6-8 человек обсуждали сложившееся положение. Единодушия не было. Кто-то предлагал срочно выехать с Захарьевской улицы, кто-то - молчать, но не подчиняться. Некоторые же были готовы временно смириться с выставляемыми требованиями. В самом скором времени один из постояльцев все-таки пошел на заседание крестьянской группы. Степанова-Дезобри решила устроить над ним судилище. Однако оно привело к совершенно неожиданным последствиям. Большинство собравшихся крестьян отказалось следовать "правилам" общежития. "Живопырня" начала пустеть. Ее покинуло 16 депутатов, потом еще 6. Причем и среди оставшихся шло большое брожение. Правые искали способ повлиять на взбунтовавшихся крестьян. Из Почаевской лавры прислали 100 руб. на бытовые расходы. Однако ими уже никто не захотел воспользоваться. Степанова-Дезобри угрожала отступникам.Те же отвечали: "Мы приехали законодательствовать, а не к бабе в школу". Степанова от переутомления заболела и слегла в постель. На квартиру специально пригласили царицнского иеромонаха Илиодора, дабы "исцелить" "порченых". Но и его слова не имели решающего значения. В "живопырне" осталось лишь 17 депутатов, а через месяц, в конце февраля, - 15.

Соловьев К.А. Законодательная и исполнительная власть в России: механизмы взаимодействия (1906 - 1914). М., 2011. С. 189-190.
Av5

(no subject)

[4 декабря 1910 г.] Разнузданность нравов и языка в Государственной думе с трибуны и с мест в настоящее время не знает пределов. Систематически проявляется неуважение как к самому учреждению, так и по отношению друг к другу. Государственная дума входит в поговорку, когда поднимается беспорядок или шум начинают, в обществе и на улице говорят: здесь не Государственная дума, я вам не член Думы. Дошло до того, что для усмирения членов Государственной думы в заседании кн. Волконскому пришлось об этом упомянуть с трибуны, и, к [моему] ужасу, эти слова с некоторых скамей были встречены веселым смехом. Вот до чего председательствующие могут довести учреждение.


Глинка Я.В. Одиннадцать лет в Государственной думе. 1906-1917: Дневник и воспоминания. М., 2001. С. 73.
Av5

Гласность

Циркуляр министра внутренних дел губернаторам по сельской продовольственной части

17 января 1907 г.

В последнее время в связи с делом о неудачной поставке продовольственного хлеба торговой фирмой "Лидваль и К.", столичная и местная печать изобилует разнообразными сведениями и суждениями о ходе продовольственного дела и о размерах нужды на местах. Считая вполне естественным проявляемый обществом интерес к вопросам такой огромной важности, правительство не может, тем не менее, мириться с допускаемым при этом нередко органами печати искажением истины и обязано бороться против вовлечения читающей публики в заблуждение путем сообщения как заведомо неверных данных, так и превратных суждений. В виду этого предлагаю Вашему Превосходительству: 1) принять меры к тому, чтобы по возможности все подобные известия и суждения, касающиеся вверенной Вашему управлению губернии, опровергались путем печати, для чего Вы имеете давать от себя в подлежащие газеты краткие, но отчетливые сообщения, а в случае отказа какой-либо газеты от добровольного напечатания таковых, благоволите немедленно сообщить их в Министерство [внутренних дел] для распубликования принудительным порядком; 2) при появлении в печати статей или заметок, содержащих явную клевету или оскорбительные суждения по поводу действий и лиц должностного состава вверенной Вам губернии, немедленно привлекать виновных в установленном порядке к суду, для чего Вы имеете пригласить постоянного консультанта из местной адвокатуры или других лиц с высшим юридическим образованием за особое вознаграждение. О всех Ваших распоряжениях по этому поводу благоволите немедленно сообщить Министерству.
Collapse )
Av5

Про толстяка Родзянко

Долгий период в жизни нижней палаты был связан с именем М.В. Родзянко. По мнению чинов думской канцелярии, он был преисполнен чувством огромной значимости собственной персоны. Родзянко требовал, чтобы городовые отдавали ему честь и депутаты при встрече отмечали его высокое звание. Про себя же он любил повторять: "Я вторая особа в империи". 15 ноября 1913 г., в день своего переизбрания, он заявил в думской канцелярии: "Ведь сегодня хоры будут ломиться от публики. Всем, кому будут мною даны карточки, оказать содействие в получении мест. Ведь на меня идут, как на Шаляпина". Родзянко был возмущен, что правительственные телефонистки не сразу отвечали на его звонки. По этой причине в 12 часов ночи он позвонил премьер-министру В.Н. Коковцеву: "Владимир Николаевич, сделайте распоряжение, чтобы ваши телефонные барышни немедленно отвечали на звонок председателя Государственной думы". Коковцев был удивлен: "Михаил Владимирович, Вы в здравом уме и в твердой памяти?" Родзянко ничего не оставалось, как перевести разговор в шутку. Как подлинный государственный деятель председатель Думы задумывался и о будущем. 19 февраля 1917 г. он обсуждал с Глинкой будущие похороны председателя бюджетной комиссии М.М. Алексеенко. Родзянко волновал один вопрос: чем эта траурная церемония будет отличаться от той, что будет организована в память самого председателя Думы.

Родзянко часто говорил: "Я председатель, я имею право". Он нередко бывал бестактен, смущая этим министров, депутатов, сотрудников канцелярии Думы. "Я... крайне недоволен непочтительным ко мне отношением многих ваших чиновников, - отчитывал он руководителей канцелярии 11 мая 1912 г. - Так, я заметил, что они при встрече на улице мне не кланяются и не уступают дороги. Это крайне невежливо с их стороны и непочтительно к председателю Думы". Это заявление было тем более странным, что Родзянко не был знаком с сотрудниками думского аппарата (в отличие от С.А. Муромцева, который познакомился со всеми чиновниками нижней палаты). И все же его с канцелярией его связывали далеко не формальные отношения. Я.В. Глинка как-то застал Родзянко за диктовкой доклада. Он сидел в центре зала общих собраний Думы. Рядом - две любимые стенографистки и переписчица, которую он называл Дусей. Каждые три минуты Родзянко прерывался, рассказывал анекдоты, угощал сладостями, рассматривал туалеты и прически девушек. Наконец, он потребовал доказательства, что сотрудницы Думы не ходят в париках и стал поочередно дергать их за волосы, те же в ответ весело взвизгивали.

Соловьев К.А. Законодательная и исполнительная власть в России: механизмы взаимодействия (1906 - 1914). М., 2011. С. 159-160.
Av5

Внутренние водные пути России в правительственной политики конца XIX - начала XX века

Любопытная статья попалась.

Годы, предшествовавшие началу Первой мировой войны, отмечены в России экономическим подъемом, высокими урожаями, ростом перевозок, экономичности железнодорожной сети. Необъяснимым поэтому кажется факт резкого сокращения железнодорожного строительства в начале XX в. и особенно накануне войны. Он должен рассматриваться в связи с «небывалой» (по оценке современников) активизацией Министерства путей сообщения (МПС) в части водных путей, но связь эта, обусловленная пересмотром правительственной политики после учреждения гласного законодательного представительства, в литературе не прослежена.

Неизвестным остается и факт ведения специально образованной Междуведомственной комиссией планирования работ на водных путях. Единственная в литературе характеристика этих планов содержится в очерке истории, экономики и финансов внутреннего водного транспорта, доведенном автором С. В. Бернштейн-Коганом до времени написания — середины 1920-х гг. Однако в работе содержится ряд неточностей. Так, автор приписывает комиссии план, разработанный позднее Управлением внутренних водных путей и шоссейных дорог МПС. Но, главное, вместо намеченных комиссией для исследований и проектирования водных магистралей, которые могли бы «в будущем, хотя бы и отдаленном» образовать сплошную сеть, описаны лишь некоторые их фрагменты — водные трассы от Херсона до Риги, от Петербурга до Ростова-на-Дону, соединения Дона с Днепром, Волги с Днепром, Волги с Обью,— причем и позднейший документ Управления ВВП и ШД не дает оснований для выделения этих фрагментов. В появлявшихся позднее очерках истории отечественной гидротехники и путей сообщения комиссию уже не упоминали, а разработанные по ее заданию проекты отдельных частей водной сети представляли как самостоятельные.

Умолчание о дореволюционных планах объясняется причинами главным образом идеологическими: боязнью принизить «громадье» осуществлявшихся в 1930—1950 гг. гидротехнических проектов, отрицанием возможности какого-либо народнохозяйственного планирования при «капитализме» и т. п. Между тем эти планы, как и в целом государственная политика предреволюционных лет в области путей сообщения, составляют важные страницы истории отечественной экономики, необходимые и для осмысления ее современного состояния. Кроме того, поскольку возглавлявшего в 1905—1915 гг. Министерство путей сообщения С. В. Рухлова в традициях риторики «министерской чехарды» в литературе подчас называют «невеждой и отъявленным реакционером», а также виновником «великой железнодорожной разрухи», данная статья может добавить новые черты к характеристике правящей верхушки предреволюционной эпохи.

Беляков А. А. Внутренние водные пути России в правительственной политики конца XIX - начала XX века // Отечественная история. 1995. № 2.